Шарф

Шарф

В доме был запах чего-то старинного и очень приятного, будто давно тут стоял камин, и запах еще остался. Какая то старинная лампа, с обалденным абажуром и такой теплый свет. Он падал ей на плечи. Она сидела и молчала. Не надо было, так. Я знал, не надо было. Надо было хоть как хоть что, но не так. Очень глупо не доделывать до конца. Еще более глупо, потом жалеть что доделал. Всё. Уже всё. Теперь у неё и у меня есть по кусочку друг друга.

— Возьми это. Я давно хотела отдать, но было как-то неудобно.

Я узнал. Свой шарф. Какая глупость. Отдать его именно сейчас. Неужели она всё-таки уйдет. Неужели она решила. Я не хотел. Теперь уже поздно думать. Теперь должно быть всё, не так. Мысли бесились. А сердце радовалось. Что она рядом что она не молчит. Что она уже давно решила всё совсем наоборот. Что шарф она отдает потому что он просто ей не нужен.

— Я тогда вспомнил только через три дня где я, оставил.

— И вернулся…

Сказали мы хором. Вернулся что бы забрать его. А потом забыл опять. И в третий раз приходил уже — к ней, а не за шарфом. А потом….

— Зачем ты сказал, что я не буду ждать тебя. Ты же знал что буду

— Нет. Не знал. Я много чего тогда не знал.

Её плечи. Зачем всё так. Ветер ломился куда в стекла, и становилось еще более одиноко. Я подошел к окну.

— Налей мне.

— Прости. Слышишь? Я догадывался. Но верить не хотел, не тебе, не себе так было проще. Понимаешь. А теперь сам делаю то во что, не верил. Прости.

— Мне не больно. Мне просто обидно. А сейчас. Сейчас, спасибо тебе. Только не приходи больше.

За окном заметало последние следы, которые я оставил когда шел к ней. Снег блестел, от фонаря, который трясло ветром около дома. Я налил. Себе и ей. Только она не заплакала. Только не слезы. Я выдержу всё только не слезы. Я обернулся. Она кусала губы. Нет. Нет. Нет. Перестань. На, возьми вино. Только не слезы. Я передал ей вино. Она подняла глаза. Счастливые и нежные.

— Я не буду плакать. Это всё равно ничего не изменит. В детстве, я нашла больного щенка, и откармливала его в подъезде, а он стал умирать. Понимаешь, я носила ему молоко. Я никому его не показывала. Я не хотела что бы его все жалели, я хотела показать его всем здоровым и умным. А он стал умирать. Я плакала. Мне было больно. Я хотела поменять всё но не могла. Плакала и думала, если мне так больно он должен выздороветь. А он умер. Слезы ничего не меняют. Только не приходи больше. Если бы я того щенка не взяла, хотя бы мне не было, так больно. Не приходи.

Сейчас этот ветер выбьет к черту все стекла. Как просто всё менять. И как сложно потом думать об этом. Как сюда не приходить? Слезы ничего не меняют. Только не чужие. Если бы тот щенок понимал эти слёзы, он бы никогда не умер. И не приду. Как хотелось. Разбить эти стекла. Я –подошел к ней она накинула, уже ту огромную рубаху, что так шла ей вместо халата и сказала.

— Пойдем ужинать?

— Пойдем.

Сейчас она поставит чайник. Я нарежу колбасы на омлет. И мы поедим. Она всё решила. Она знает что я всё равно опять забуду этот шарф. Она еще сомневается что я давно подарил его ей и возвращаюсь, что бы забрать её или остаться здесь. Навсегда. С этим абажуром. Что бы отогреть ей сердце, что бы целовать её нежно и ласково. Что бы видеть эти плечи и резать на кухне колбасу. Просто она не знает. Она много пока чего не знает. Но догадывается, ей так этого хочется. Я посмотрел ей в глаза и подал шарф.

— Отнеси его в коридор, а то вдруг опять забуду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *